Форум » Излучинск » Дом на окраине » Ответить

Дом на окраине

SleepWalker: На окраине Излучинска стоит двухэтажный дом, в котором не так давно поселились таящийся от мира и своего прошлого бывший вождь Коалиции и его компаньонка, крайне эмоциональная тетка Гуро. Но, видимо, не судьба Ботанику спокойно писать мемуары в таежной тиши...

Ответов - 35, стр: 1 2 All

Ботаник: - Как хочешь.- Ботаник лишь пожал плечами и продолжил есть. Голод одно из немногих человеческих чувств, которое осталось у Максимилиана, но было настолько сильно развито, что он мучался от него почти всё время, а отсутствие вкуса только усугубляло это. Он улепётывал один бутерброд за другим делая между ними небольшие глотки пересахареного кофе со сливками. Когда в конце концов тарелка оказалось пустой, он остановился и слегка перевёл дух, положив руку на живот и откинув голову назад. - Уфф, я наелся.- лишь прошипел он с выражением, которое выражает удовольствие. Голод был на неопределённое время приглушён, а живот усердно начал урчать обрабатывая навалившуюся на него работу. Допив кофе, Ботаник посмотрел на Гуро и резко переменился в лице. Кофеин на него действовал медленно, но первый глоток он сделал уже достаточно давно, чтобы начать своё пагубное влияние. Глаза стали слегка темнее, улыбка довольствия сползла, а кожа ещё немного побледнела. Он видел теперь за девушкой всё тот же силуэт в просторных красных одеяниях с красной кипой на макушке. Это определёно была девушка. Приветствовав Максимилиана по-французки, силует остановился подле него и начал ему что-то нашоптывать. Ботаник принялся записывать эти слова, паралельно давая понять Гуро, чтобы та полошла к нему через некоторое время, а пока была свободна. Коалиция не может существовать, так как ни одного создателя не осталось в её составе. Последний осколок души Фюрера покинул её очень давно и пропал навеки. Он умер, поскольку возродилась основная душа Фюрера. Имя последнему осколку было - Генрих Шлюссель. В среде людей, в которой он умер, диагноз поставлен - чахотка. Дугие осколки души Фюрера сами покончили с собой совместно с Фюрером, что бы при возрождении с ним сново воссоединиться... - Мелкий неразборчивый почерк быстро заполнял пустой лист и переползал на следующий. На лбе бывшего фюрера выступил пот. Он писал так быстро, что не контролировал, куда откладывал листы, а те в свою очередь летели в разные стороны и падали на пол. - Мы все пожертвовали собой, чтобы соедениться с оносновной душой Фюрера. Мы поможем основной душе Фюрера, мы не оставим его одного... - Голос становился всё громче и Максимилиан бросил ручку, чтобы руками плотно закрыть уши. Голос кардинала Ришелье, а точнее девушки в его одеяниях превратился в визг. Бывший фюрер очнулся через некоторое время, уткнувшись лбом в поверхность стола. Он осмотрелся вокруг, как человек осматривается, когда просыпается в незнакомом месте. Закинув ноги на стол, он достал из кармана плаща сигареты и закурил одну, сбрасывая пепел на блюдечко из-под чашки кофе.

Guro: Пока из столовой доносилось странное шебуршание, Гуро достала откуда-то толстую детскую книгу со сказками. На самом деле сказки были преимущественно в картинках, поэтому "чтение" ограничивалось разглядыванием разноцветных иллюстраций известных и не очень историй. Особенно красивым было море в сказке про Русалочку, будь Ботаник человеком более душевным, то женщина обязательно бегала бы к нему с криками: "Смотри как красиво!". Пару лет назад ей эту книгу "подарил" старый библиотекарь при весьма туманных обстоятельствах. Но через некоторое время это занятие надоело и Гуро стало скучно, поэтому она решила заглянуть к Ботанику под видом озабоченности последним громким стуком. - Ты в порядке? Здесь очень шумно. Кажется, что ты не пишешь, а стадо слонов выгуливаешь. Может еще кофе или чаю?

Ботаник: Ботаник сидел и безразлично разглядывал потолок. Он курил уже третью сигарету подряд; на четвёртой он становился, привкус стал натсолько несносным, что пришлось даже сплюнуть на пол. Максимилиан поднял несколько листов с пола, сложил все стопочкой вместе с теми, что упали, и прочитал наискосок всё, что написал. - Слоны... Я всегда хотел иметь слона, такого хорошего, ручного, чтобы никогда меня не предал и всегда был рядом со мной... - Пока бывший фюрер говорил, он одновременно рвал один листок за другим.- Непременно он должен быть африканским, с такими большими ушами...- Рядом со стопкой чистой бумаги образовалась вторая аккуратная стопка оборваных кусочков. - Сделай мне кофе пожалуйста. Попью его и пойдём, нечего нам ждать, всё требует ответа.- Фигура в красном постепенно начала стираться, иные и вообще пропали; приступ оказался несильным, однако должен был быть продуктивным, если бы последний листок не оказался разорваным и лежащим в стопке других разорваных листков. - Сожги это и не читай, ни в коем случаи!

Guro: - Ага. Ты только это... Не плюйся. - Гуро забрала бумажки и вышла из комнаты. Листы она просто выбросила в мусорное ведро, ее не сильно заботил приказ и ничего жечь она не собиралась. Затем женщина поставила чайник. Мытье полов было решено оставить на туманное "потом". Ботаник сам виноват, пусть и сидит на заплеванном. Гуро приготовила кофе и принесла Ботанику на подносике, где кроме чашки красовалось блюдечко с печеньем. - Что-нибудь еще? - женщина изящно выполнила глубокий реверанс.

Ботаник: Ботаник без особого интереса разглядывал окна столовой, которые так же, как и кабинет, были покрыты различными причудливыми узорами. Душа снова заполнялась лирикой, однако он не стал её выражать на бумаге. "Всё равно ничего не полчуится" - решил он для себя, пытаясь вспомнить, что он хотел написать утром, будучи прерваным своей сожительницей. Он считал Гуро за равную себе, но всё равно любил отдавать ей команды, было ли это связано с его прошлым, или он просто чувстовал себя старым - никто не сможет ответить точно. - Принеси и себе чаю или кофею!- Сказал Максимлиан приказным тоном. "Просьбы никогда не срабатывают" - подумалось ему, а в голове крутились различные сюжеты и фантазии, когда кто-то пытался просить людей делать самые различные, но витально необходимые вещи, поскольку считал, что не имеет права отдавать приказы. Было ли это реальностью пережитой им из того далёкого прошлого, или он видел это в спектале, а может прочитал в книге - Ботаник не знал, но сюжеты были довольно живыми. Он взял принесённый ему кофе и сделал небольшой глоток, закусывая печеньем.

Guro: - Ну да. Конечно. Сейчас. - Гуро уселась на стул, устроилась поудобнее и сложила руки как первоклассники на первом занятии, при этом изящно сложив ножки. Сегодня был странный день, от погоды до поведения Ботаника, а между ними неудачный поход в дом офицеров... - Хэй, хэй, ты чего такой унылый? Улыбнись! Ну пожалуйста! А то как-то совсем хмуро... - на лбу женщины образовались глубокие морщины, незаметные раньше. На самом деле день не был таким уж хмурым, но настроение внезапно испортилось. И несмотря на чудовищно холодную погоду, перспектива скоро свалить из поднадоевшего дома грела душу.

Ботаник: - Завершим нашу небольшую трапезу и отправимся в путь.- Проигнорировав просьбу об улыбке, сказал Ботаник. Он встал со своего веста и подошёл к окну. Сделав щё один глоток из кружки, он дунул на заледенелое стекло и протёр его рукавом, чтобы хоть что-нибудь увидеть. Но, в принципе, это не было необходимо, ветер за окном был на столько сильный, что свист раздавался по-всюду. Старое здание конечно было наглухо закрыто, чтобы хоть как-то держать приемлемую температуру, однако сквозь небольшие щели всё равно образовывался сквозьняк. - Чёртова метель. Как мы сможем сквозь неё пройти? - Максимилиан прекрасно понимал, что он смог бы, однако и у него иногда возникали мысли по сбережению товарищей, наверно потому что он в них сильно нуждался. Он снова уселся на своё место, допил имевшийся у него кофе и закусил его ещё одной печенькой. - Наверное нам стоит подождать, когда погода хоть на мгновение успокоится и сделает передышку. Далеко ли до дома офицеров?

Guro: - Минут двадцать быстрым шагом. Я в три погибели согнусь, как-нибудь дойдем. А если улетать буду, то за тебя подержусь, ага. - Гуро заулыбалась. Ее страшила вовсе не метель, а холод. В доме было тепло, на улице холодно. При такой резкой смене температуры эта солидного вида дама начинала хныкать, жаловаться и болеть совсем как ребенок. - Ты не жди, не стоит. Раньше пойдем - раньше расправимся с делами. Уж очень мне лень сидеть в ожидании. - на лице Гуро растянулась фальшивая приободряющая улыбка.

Ботаник: Ботаник тоже рассмеялся шутке Гуро, взял последнюю печеньку с тарелки и съел её, чуть не подавившись. Он с недоверием посмотрел в окно, которое уже успело приобрести новые слои узоров. Метель кажется стала ещё сильнее по сравнению с утром, хотя он уже не помнил, что видел пару часов назад в таком же окне. Последние пару дней он был выужден сидеть здесь, ничего не делая. - Ты права. Больше сидеть не имеет никакого значения. Возможно они уже забыли, как ты выглядишь, или насытылись кем-нибудь, во всяком случаи, постараемся выведать кто это и что они забыли в этом худом месте.- Максимилиан встал со стула и направился к своей комнате, прихватеив с собой чистые листы бумаги и ручки. - Убери здесь всё и приготовься. Выходим через 15 минут, покажешь мне этот дом офицеров и своих монстров.- Обернувшись перед выходом из столовой, указал бывший фюрер и отправиося в свою комнату, по пути выбросив все вещи в руках в общую кучу вещей.

Guro: Гуро быстренько сбегала за шваброй и протерла пол. Затем она так же оперативно одела несколько свитеров, носков, теплые сапоги и некое подобие ватника, цветом ярко-розового. Оставалось еще десять минут. - Эй, ты скоро там? Скучно же... Погода, будто чувствуя, все больше свирепела. Гуро поморщилась. Раньше зимой она предпочитала отсиживаться на курортах. Теперь же приходилось туго, выбирать не из чего. В ожидании женщина стала напевать какую-то старую песню неизвестных исполнителей.

Ботаник: Ровно через 15 минут Ботаник вышел из своей комнаты. На нём был всё тот же длинный чёрный плащ, только уже застёгнутый, из-под него прогрлядывали крепкие боты, а руки были в тёплых перчатках. На его голове была широкополая шляпа, которая была натянута так, что закрывала верхнюю половину его лица, а вторую половину закрывал серый шарф с небольшими скандинавскими узорами. На поясе был приделан кнут, который висел до этого на стене в кабинете и небольшая сумка, офицерского типа, с бумагой ручками и карандашами. Он приподнял голову и посмотрел из-под шляпы на Гуро сквозь свои тёмные очки. - Готова? Пошли...- Ботаник раскрыл дверь и впустил в дом метель.- Показывай дорогу.- Он вышел на улицу, осторожно ступая по толще снега, и стал ждать её там.

Guro: Гуро выбежала из дома и захлопнула дверь. Закрывать ее на замки не было смысла - кто бы отважился в такую метель переться в эту глухомань, чтобы спионерить чей-то нехитрый скарб? Женщина указала Ботанику сторону, не желая идти вперед, и взяла его под руку. - И не рыпайся, здесь ветер сильный. Путь несложный, не потеряемся... - поледнее предложение Гуро говорила уже для себя.

Ботаник: Оставшийся путь занял не много времени. Дойдя до домика Ботаник с большим трудом открыл дверь, которую успело замести снегом за день. Внутри быстро были разожжены два камина, которые отапливали большую часть комнат, поскольку многое успело замёрзнуть, как когда-то тогда, когда Максимилиан и Гуро только сюда прибыли. Пока температура в доме медленно поднималось а вода медленно заполнила все поверхности в доме, Гуро быстро приготовила чтото простенькое на ужин. Когда температура в спальнях оказалась подходящей, они легли спать, каждый в свою комнату. Утро пришло неожиданно, по крайней мере для Ботаника. Ему показалось, что он только успел лечь, как сразу пришлось вставать. Маленький советский будильник «восток» своим железным звуком разбудил бывшего фюрера, за что был кинут в дверь, но ему было всё равно и через несколько минут закончился его завод. Максимилиан потянулся на своей кровати и медленно с неё сполз, а за тем так же медленно начал одеваться и приводить себя в порядок. Расчёсывание его длинных волос занимало добрые 15 минут, из-за чего просыпался он невероятно рано, поскольку сонным расчёсывание занимало особенно много времени. Он сел перед зеркалом и принялся медленно вести расчёской по волосам, хотя глаза ещё не полностью раскрылись, а через каждый второй вздох - зевок. Гуро наверно ещё спит, всё же вчерашняя прогулка была дольше обычного - как всегда подумалось Ботанику, хотя чаще всего был не прав. Так происходило каждое утро и успело войти в привычку.

Guro: Спала Гуро совсем недолго, потому что и легла поздно, и проснуться удалось рано. Хотя на время она внимания так и не обратила. Женщина кисло посмотрела в зеркало и поворчала. Затем завязала волосы в петлю, надела под теплый свитер серебряный крестик, пожалела мокрые деревянные тапочки на высокой подошве и снова, но уже громко начала тирады о вреде мороза и его несовместимости с тонким женским организмом. Закончив утренние ритуалы, по большей части состоящие из ругани, женщина услышала визг будильника, а после шуршание в соседней комнате. Это, наверно, Ботаник встал. Уж его то "утренние ритуалы"... Подумав об этом, Гуро поежилась, так как это всегда был повод для истерик, скандалов и экстремистских поступков. И все же выйти ради "живого общения" очень хотелось, поэтому через пару минут приличия из-за двери показалась немного сонная тушка женщины постбальзаковского возраста. - Хээй! Опять свои космы чешешь? Достал уже. - Гуро выхватила из рук Ботаника расческу и стала пытаться расчесать все колтуны, которые успели появиться за ночь. При этом паре она уже приставила статус "на отрезание".

Ботаник: Ботаник довольно пожмурился, когда у него отобрали расчёску и начали чесать. Другие люди не чувствуют, когда расчёсывают и по этому часто делали это быстро порой вырывая несколько волос с корнем, но это было необходимо с волосами Максимилиана, у которого они иначе не поддавались никаким уговорам превратиться из вороньего гнезда в нормальную укладку. А боль? впрочем она была не на столько сильной, что бы из-за неё орать, как резанный, конечно в самлм уголке глаза формируется слезинка, что медленно потом стекает вниз по щеке, но это и в целом сам процесс расчёсывания волос другими людьми приносил бфвшему фюреру скорее удовольствие. Когда Гуро прекратила его расчёсывать, Ботаник резко поднялся с места и не говоря ни слова весь радостный и сиящий быстро собрал нужные ему вещи для уличных прогулок. В окно так же весело светило солнышко, на встречу с которым, он наеврно сейчас и быстро одевал несколько пар штанов, свитеров и свой чёрный плащ. Последними двумя штрихами к его костюму полярника были круглые слнечные очки и "задный" вариант шапки ушанки; после вчерашнего дня уши у бывшего фюрера просто отпадали от холода и было довольно неприятно не только спать, но и просто думать. - До скорого.- максимально неопределённо сказал он Гуро, когда таким же стремительным темпом, которым он оделся, направился к выходу, поскольку не знал ещё времени своего возвращения. Когда мозг посещает вдохновение, за ним надо лететь, но на обратном пути главное не заблудиться...



полная версия страницы